Новый хозяин Манса был человеком маленького роста с желтоватым, болезненным лицом. Он был облачен в твердые, плотно облегающие одежды из какой-то темной материи — мистер Парри Дейвис, сапожник, бился об заклад, что это не материя, а кожа. Его орлиный нос, тонкие тубы, высокие скулы и выдающийся подбородок были небольшими и очень изящными, но кости и мускулы лица были необычайно развиты, и лицо поражало своею необыкновенной худобой и усталым выражением.

То же выражение застыло в его глубоко запавших, горевших лихорадочным блеском, серых глазах, над которыми возвышался феноменально высокий и широкий лоб. Лоб больше, чем все остальное, привлекал внимание наблюдателя. Казалось, что он один превышает все вместе взятые размеры других частей его лица. Его высота, морщины и складки, сетка вен — все, казалось, было ненормально увеличено; а под невиданным лбом — глаза, горящие, словно огни в какой-нибудь пещере у подножия холма. Глаза настолько были необычны, что стоило взглянуть на них, как забывалось все остальное. Они придавали лицу незнакомца, довольно красивому, выражение почти нечеловеческое. Гладкие черные волосы, нечесаными прядями свисавшие на глаза, скорее усиливали, нежели смягчали это впечатление. Необыкновенную высоту лба подчеркивал необычный по форме череп гидроцефала. Мысль о чем-то сверхчеловеческом в облике незнакомца, мелькнувшая у наблюдателя, еще более подтверждалась, стоило только взглянуть на его виски. Артерии, пульсирующие там, были отчетливо — до самой мельчайшей — видны сквозь желтоватую кожу. Не удивительно, что, увидев такого человека, чрезмерно поэтичные натуры среди ллиддвуддских кельтов — а таковых было немало — охотно поверили, что он появился в их краях в решете.